Из Сибири – с любовью к Сатке

Необъятная у нас Родина, но связана прочными нитями, и многие из них ведут в Сатку и на «Магнезит». Даже покинув этот город, вы не сможете прервать с ним связь. Так случилось и с Валентином Степановичем Труниловым. Родиной для него стала Сибирь, а Сатка в сердце живёт - город, в котором получил профессию, работал на «Магнезите», участвовал в строительстве нового завода, а потом и вовсе связал судьбу со строительной отраслью, представители которой отмечали 8 августа свой праздник.


Наш человек в Сургуте

Валентин Степанович Трунилов провёл в Сатке молодость, но вот уже 38 лет живёт в Сургуте. Там и сгодился, Работал в солидной должности на солидном предприятии «Сургутнефтестрой» и уже 20 лет, как пенсионер. А покинуть город своей юности, в котором стал ударником труда двух пятилеток и деятельным общественником, чей портрет висел на Доске почёта «Магнезита» и не раз публиковался в районной и даже в региональной газете, заставил нелепый – по нынешним временам – случай. Не задались отношения с супругой, началось с маленького недопонимания, и выросла стена. Дело дошло до развода. В наше время никто на это косо не посмотрит. А во времена партийной номенклатуры подобного рода личные проблемы членов КПСС строго порицались. Вот и Валентин Трунилов попал под бьющий без промаха молот партии.


– В 1983 году я был начальником котельного участка и секретарём парторганизации ремонтно-механического цеха (РМЦ) «Магнезита» цеха. Секретарём парткома «Магнезита» был Имя? Выломов, а директором – Яков Григорьевич Гапонов, – вспоминает Валентин Трунилов. – После развода с женой меня на парткоме «разобрали» за аморальное поведение и тут же уволили, принесли заявление «по собственному желанию» и расчёт. Подписали и спросили, кого оставлю взамен. И всё! Сказали, неделя времени тебе. Правда, оставили на руках партбилет, пожалели. А до этого Дорохов, секретарь горкома, меня предупреждал. Три месяца уговаривал, вводил в отдел автотранспорта горкома. Месяц пробыл в горкоме, не понравилась партийная работа, и в итоге всё пошло-поехало. Уезжать не хотел, две дочки было с разницей в 10 лет 66-го и 76-го года рождения. Но пришлось. Спасибо, девчата мои не обиделись, поняли меня, и мы с ними всегда были на связи. Дочкам помогал, вот и сейчас собираюсь дарственную на квартиру младшей подписать.


СССР – страна большая

– В «Сургутнефтестрое» назначили меня начальником отдела снабжения комплектации, а потом замом начальника управления по снабжению. Сначала общежитие дали, а через год квартиру, – говорит ветеран. – Четыре года был секретарём парторганизации предприятия, до самого развала партии. Это вообще был ужас, конечно. Все принесли партбилеты, побросали… А работа никуда не делась. 20 лет – по командировкам. Предприятие строило и газопроводы, и нефтепроводы, и жильё со всей инфраструктурой, заканчивая малыми формами – детскими и спортивными площадками. Договоров было на 50 заводах – на поставки запчастей, металлопроката и так далее. Каждый год надо было их продлевать. И летал, и ездил.


Вначале двухэтажные дома из деревянного бруса строили, а брус готовили под Иркутском на станции Выдрино. Потом начали панельные многоэтажки с минеральной ватой строить, а панели из Кирова и Нововятска привозил. Возводили дома из силикатного кирпича, который производился в Кургане. В Питер на Кировский завод летал, в Могилёв, Пермь, Магнитогорск, Челябинск, Златоуст. В Сатку ездил за щебнем. Из Чувашии организация дробила отвальную магнезитовую породу для полей, раскисляли землю. У них и приобретал. На встречу с родителями три дня давали, они в Сатке оставались. Оформишь вагоны и – к ним.

В Иркутске увидел Байкал, два раза в нём купался. Останавливался в посёлке Листвянка у рыбаков. На заводе «Уралтяжмаш» в Екатеринбурге запчасти для экскаваторов доставал. Там познакомился с Ельциным, первым российским президентом. Россию посмотрел от края и до края.


Как-то прилетел в столичное министерство, пошёл на приём. Захожу в кабинет, а там бывший директор «Магнезита» Бугаёв. Хороший был руководитель, но соблазнили его в столицу. Кабинет у него – комнатёнка 3 на 4 метра. Слёзы на глазах, что с «Магнезита» ушёл. В 60-м году я ремесленное училище окончил и в РМЦ токарем работал. Мы с директором в одну столовую ходили, здороваться стали. Он узнал, что я токарем работаю 10 лет, до самого высшего 7-го разряда дошёл, потом мастером котельного участка РМЦ назначили, потом был мастером в электротранспортном цехе. Потом снова в РМЦ перевели – старшим мастером механического участка, начальником котельного участка, начальником участка по изготовлению и сборке металлоконструкций. Многих рабочих тогда ставили мастерами и начальниками участков без специального образования, по окончании «Школы мастеров завода». А я образование получал по вечерам: среднее – в школе рабочей молодёжи, а в 1969 году – специальность «Техник-электрик» в Саткинском горно-керамическом техникуме. Заочно окончил высшую партийную школу в Киеве. Был секретарём комсомольской организации РМЦ, а потом стал кандидатом ВКП (б), а в 1966 году – коммунистом. И в своём столичном кабинете Бугаёва всё это вспоминали те времена, как мы почти что подружились, что я ему, как сын был.



Ремонты и механика

– В 1959 году напротив кинотеатра «Спутник» построили новое здание восьмого профтехучилища. И на последнем курсе мы туда переехали с Карагая, – продолжает Валентин Степанович. – В нашей группе было 25 человек, и почти всех досрочно выпустили и забрали на Челябинский тракторный завод. Для завода «Магнезит» оставили меня, Дмитрия Хрюкина (он кассиром работал, зарплату выдавал в РМЦ), Бориса Привалова (его отец был начальником котельного участка РМЦ) и Валерия Милихикера.


В РМЦ я работал в горячее время, когда новый завод сроили – цеха изделий ЦМИ-1 и ЦМИ-2, вращающиеся печи ЦМП-3. РМЦ специализировался на изготовлении металлоконструкций, а через стену был механический цех. Начальником РМЦ был Сергей Иванович Хлюзов. Работая токарем, любые детали изготавливал, в том числе запчасти для ремонта электровозов, думпкаров – болты М-42 и М-30 для электровозных и вагонных колёсных пар, гайки и прочие детали. Колёсные пары обрабатывал – вагонные и электровозные. Чтобы выполнить план, за смену надо было обработать 7 вагонных пар или 4 электровозных. Реборды вагонных колёс наплавляли сваркой электрической, а потом обтачивали на станке. Из Магнитогорска привозили бандажи для электровозных колёс и горячим прессованием напрессовывали их. А лишнее стачивали. Растачивал и подшипники, которые баббитом наплавляли. Вагонная пара весит 500 кг, а электровозная – полторы тонны. Их мостовыми кранами на станок ставили. Для вагонных колёс был ДИП-250. А ДИП-500 – для электровозных. ДИП расшифровывалось, как «догнать и перегнать» (имелось в виду Америку), вот такое название было у станков – подзадоривающее.

Когда ещё был токарем, В котельной РМЦ мы делали ЦАРГи – обечайки из листов железа для вращающихся печей диаметром 3,5 метра. В 1960-е годы не сварные конструкции были, а на заклёпках. Это позже в РМЦ обечайки на вальцах стали гнуть и сваркой «сшивать». Грели и штамповали заклёпки в кузнице. Начальником кузнечно-механического участка был Пётр Гаврилович Шабаев (наша механическая мастерская была у него в подчинении). А мастером на этом горячем производстве была женщина – Лилия Романовна Слепёнкова. Она потом на новом заводе главным бухгалтером стала и экономистом.


Комсомольская джаз-банда

И в Сатке, и в Сургуте Валентин Степанович был в гуще общественной жизни в качестве комсомольского и партийного вожака. Его задача состояла, как правило, в общем руководстве при подготовке различного рода мероприятий – спортивных, культурно-массовых и прочих. Во времена его молодости при упоминании слова «культура» неизменно подразумевалась «цензура», чтоб не допустить влияния «тлетворного Запада». Поруганию и гонениям подвергалось всё подряд, имевшее заграничное происхождение: внешний вид человека, включая стиль в одежде и причёску, жанры изобразительного искусства и литературы (был в чести только соцреализм), музыкальные направления. Одним из «запретных» был джаз. Но, к удивлению, не всё было так однозначно.


– Мне было 28 лет, когда меня избрали секретарём комсомольской организации электротранспортного цеха. В горкоме комсомола решили мне общественное поручение дать – организовать джаз-банду, – рассказывает собеседник. – Я мастером в цехе работал, и была у нас в депо строгальщица Зинаида Севастьянова. Она и руководила коллективом, а я только организовывал. Тогда ведь у нас джазом только повеяло. Стиляги появились, зауженные брюки-дудочки носили. Внешний вид таких модников обсуждали на комсомольских собраниях, что неприлично, мол, в таких штанах ходить. А джаз играли и пели под музыку. Ребята свои инструменты принесли. Репетировали в конторе электротранспортного цеха. А Выступали в ДК «Магнезит». Нот не было, ребята брали мелодию на слух и делали джазовую обработку. Ох, и давала жару эта банда на концертах, зрители хлопали от души, вызывали на бис.


А на партию у меня обиды нет. Видно, судьба такая. Мне цыганка в детстве нагадала: будет две семьи, потому что две макушки. Так и вышло. Да и Сибирь мне по душе – суровый край для сильных людей. Я ведь туда ещё до этого случая с разводом собирался. Как-то приезжали в Сатку вербовщики из Сургута, звали на строительство железнодорожных путей. Многие завербовались, а меня не отпустил горком комсомола, членом которого я был. Ровно чрез 20 лет, 11 мая, день в день, я всё-таки попал в этот сибирский город. Но до сих пор Сатка и «Магнезит» не отпускают, их из сердца не вынуть, крепко приросли. Надеюсь, и меня ещё помнят мои коллеги.


Фото из личного архива Валентина Трунилова