«Мамонт», на котором земля держится

Заслуженный ветеран «Магнезита» Валерий Николаевич Николаев так долго трудится обжигальщиком на туннельной печи, что в шутку называет себя мамонтом. Но, если уж мамонт, то из тех, на которых в геоцентрической системе мироздания держится земля.



ЗНАКОМЬТЕСЬ

Валерий Николаевич Николаев

Заслуженный ветеран «Магнезита», обжигальщик на туннельных печах на участке обжига №2 департамента по производству изделий (ДПИ).


Общий стаж Валерия Николаевича в обжигальщиках 36 лет, а общий трудовой – 46, из них 42 – на «Магнезите». В 1974 году окончил 69-е профтехучилище в Сатке по специальности «Автослесарь». Затем два года служил в армии. С 1976 по 1980 год работал в автосервисе. С 1980-го – в ЦМИ-2. Начинал слесарем по ремонту шлифовальных станков плит шиберной разливки стали (ШРС), затем садчиком изделий на печные вагоны. В качестве обжигальщика – с 1986 года. Валерий Николаевич – рационализатор, имеет многочисленные грамоты и поощрения от предприятия. В 2022 году, в День металлурга, удостоен звания «Заслуженный ветеран "Магнезита"» (фото 2). Вместе с супругой Людмилой Семёновной воспитал двух дочерей, растит и даёт образование внуку.


На своей стороне


Цех, где трудится обжигальщиком Валерий Николаев, с недавних пор поделён пополам прочной, капитальной стеной на две половины, которые отличаются друг от друга, как небо и земля. Единое целое – это участок обжига №2 ДПИ (ранее – цех магнезиальных изделий №2). На одной половине в старых туннельных печах в процессе высокотемпературного обжига набирают прочность хромито-периклазовые изделия, периклазовые вкладыши плит для шиберной разливки стали и другие огнеупоры, востребованные в металлургии и других отраслях. А за стенкой – «небо»: новая линия по производству обжиговых изделий комплекса «Импульс».


Там всё автоматизировано и делается руками роботов – от съёма изделий с прессов до их садки на вагоны и проверки качества после обжига в печи, – рассказывает Валерий Николаевич. – Ещё и маркировка, и укладка на паллеты – все процессы автоматизированы. А чистота какая! Робот ездит, пол моет. А у нас всё по-старому: и труда ручного хватает, и пол подметаем. Всё те же туннельные печи. Ну, как сказать, те, да не те. Наши печки в своё время всем фору дали. Одна длина чего стоит – 150 метров! Тогда как новая печь за стенкой 108-метровая. У нас и температура обжига повыше будет.


Пять лет назад прошла реконструкция печи №3, на которой я работаю. Была высококанальная печь, и за счёт понижения свода она стала низкоканальной и высокотемпературной, продолжает В. Н. Николаев. Сильнее разогревается, и тем самым достигается более качественный обжиг и стойкость изделий. Раньше было 1750, максимум 1800 градусов, а после модернизации, бывает, и 1900. Таких печей на участке две. Шестая тоже с низким сводом, такой она была построена в 60-е годы. В середине 80-х годов, как раз при мне, она была модернизирована с заменой датчиков и выводом данных на компьютер. Говорили, что на тот момент это была самая высокотемпературная печь в СССР, и за счёт этого мы вышли на передовые позиции по качеству обжигаемой продукции. А на сегодня мы – «мамонты». Мой коллега с пятой печи Ильшат Зарипов, который меня гораздо моложе, живой «мамонт», а я уже «замороженный». В печном отделении с 1980 года, а на своей печке 36 лет. Предлагали мне на новый участок за стенку перейти, но я отказался. Душа болит о печке. Она же родная!


Белое свечение


О «своей» печи Валерий Николаевич говорит с нежностью и заботой в голосе, как о живом существе. А ведь она и вправду, как живая: теплокровная, даже очень горячая, подогреваемая жаром газовых горелок, дышит за счёт подаваемого воздуха, выделяет продукты жизнедеятельности, уносимые в циклоны дымососами. Все параметры – температура, давление, разрежение – снимаются с агрегата различными датчиками и высвечиваются на экране компьютера. Обжигальщик всё видит, находясь в операторской, но отрегулировать технологический процесс, если в том есть необходимость, кликом мыши не может, всё надо делать вручную: пойти к печи и «подкрутить» горелку, добавить или убавить газ, отрегулировать подачу воздуха, подкорректировать режим работы вентилятора. То есть обжигальщик с печью в постоянном контакте, соприкасается с её жаром и мощью. К слову, такой профессионал, как Валерий Николаевич, может без всяких датчиков определить состояние изделий в зоне обжига агрегата.


– Иду с обходом и через смотровоеокно на глаз, по цвету изделий, могу определить их температуру, – утверждает Николаев. – Всего в печи 52 позиции – по числу вагонов. Вначале идёт зона подогрева, с 20 до 29 позицию – зона обжига, а затем - охлаждение. Горелки имеются на каждой позиции, но жар во всех разный. На всё имеется режимная карта, а температура измеряется датчиками. В зоне обжига, где жар такой, что металл может расплавиться, стоят термоскопы – бесконтактные оптические приборы, измеряющие температуру изделий по степени их свечения. А дальше – термопары – датчики с нихромовым стержнем в трубе. Там уже температура пониже: 1200, 1000 градусов. А на выходе – 600, 300 и 200.


В зоне обжига на 25, 26, 27 позициях – изделия, раскалённые добела. Если чуть слабее свечение, возможно, газа недостаточно или воздуха. А, бывает, из лаборатории опытный вагон с новым составом подали. Вот он и светится по-другому. На выходе его «вылавливают» (на нём пометка стоит «опытный») и проверяют. Бывает, выйдет нормальный вагон, все изделия, как огурчики, и разработчики радуются: свойства исследуют, и можно новую марку в серию запускать. А если изделия потрескались, другой состав подбирают и снова к нам.


Чтобы печке угодить


Ещё одна задача обжигальщика – контроль состояния агрегата. Обязательным порядком в начале, середине и конце смены он обходит печку с «дозором», даже наверх, где самое пекло, поднимается, чтоб проверить, нет ли повреждений в своде.


– Глаз, да глаз за всем нужен, – говорит Валерий Николаевич. – Где-то горелка не так работает, оплавиться может, где-то свод светится – целостность нарушена. Мы с Ильшатом Зариповым, пока в начале смены до будки КИПовской дойдём, во все закоулки заглянем – и вдоль печки, и под печкой, и на свод. Чтобы печку поберечь, технологию соблюсти и прочих проблем избежать, бывалый обжигальщик присматривает за всем и вся. В отсутствие мастера, если тот отлучился по другим делам, контролирует рабочих, которые садят изделия на печные вагоны. Не всем это может понравиться, но он стоит на своём. Не соблюдена схема садки, нарушится технология, пострадает качество продукции или ещё что похуже может случиться.

– Бывает, одна смена по схеме изделия садит, а следующая по-другому, и протяжки воздуха уже нет. Вот и бегаешь, смотришь кладку перед прогонкой. Иногда и поправишь что-то собственноручно, чтоб задира, к примеру, не было, – делится обжигальщик. – А, самое главное, чтоб свал изделий с вагона не произошёл. Были в прошлом такие случаи. Чтобы свал устранить, раскатывали вагоны до 36, 34 позиции. Выдёргивать их приходится тросами чрез лафет или лебёдкой. А печь-то горячая! Поэтому и следить надо. Если что не так, сообщаю мастеру или в журнале пишу, на каком вагоне нарушена кладка. А садчику говорю: «Полезешь со мной в печку, если свал этого вагона произойдёт, узнаешь, как там париться».


Есть у Валерия Николаевича и дополнительные обязанности, помимо контроля состояния печи и регулировки её технологических параметров. Чтобы изделия соседних позиций не спеклись при обжиге, он обмазывает торцы вагонов огнеупорной глиной, создавая между ними зазор. Сам грузит в тачку глину, смешанную с песком, сам подвозит, сам наносит раствор. А готовит его глиномешальщица – есть и такая профессия по эту сторону стены.



Гореть работой


– После армии работал на станции техобслуживания. А потом пришёл на «Магнезит», – вспоминает собеседник. – Начинал слесарем по ремонту шлифовальных станков плит ШРС. Начальником этого участка работал в то время Радик Равилович Харисов. Новые станки под его началом устанавливали. А на печи меня сманил начальник печного отделения Виктор Иванович Данилин. Вначале садчиком, а через два с лишним года в обжигальщики перевели. Ходил в учебный центр, там «корочку» получил, а основное - от людей: такие асы были на туннельных печах, как Александр Михеев, Александр Падуков. Я ещё молодой был, неопытный, а они меня научили всем навыкам. И от руководства свою порцию науки получил. Через меня их целая плеяда прошла. Начальник цеха Анатолий Анатольевич Власовец начинал обжигальщиком и дошёл до директора завода магнезиальных изделий. Он был человечный, не гнушался ничем: во время ремонта в печку заходил, на свод поднимался. Подскажет, как надо делать, свою правоту докажет. Александр Маркович Чуклай тоже с профессии обжигальщика в гору пошёл. И Николай Николаевич Тарасов с низов в начальники цеха поднялся. Ни о ком плохого слова сказать не могу. И с нынешними молодыми руководителями тоже ладим. Они ко мне всегда с уважением.


– Бывает, кто-то из коллег косится на старого «мамонта», мол, всё ещё не на пенсии. Замечание по работе сделаешь, обижаются, мол, без тебя знаю. Ну, знаешь, так делай, как положено, чтоб старики после тебя печку на нормальный режим не выводили, – продолжает В. Н. Николаев. – А мы по молодости горели работой, что-то придумывали для печи, рацпредложения кидали. Раньше контрольный коридор под печью приходилось убирать лопатами. Всё, что осыпалось вниз, в вёдра складывали и вручную наверх вытаскивали. Процесс долгий и трудоёмкий. А потом с обжигальщиком Александром Михеевым придумали приспособление, чтоб тяжести не таскать. Предложили по балкам внизу пустить таврик (трос) и к нему прицепили вагонетку подвесную объёмом около 200 литров. Грузили её лопатами, а двигали руками. Это была ощутимая разница. Или с ведрами идти больше 5о метров, или сразу 20 ведер на край печи пододвинуть. А потом придумали, чтоб наверх содержимое вагонетки не таскать вёдрами. С вагонетки перекидывали осыпь в тачку, которую наверх поднимали лебёдкой, и погрузчик вывозил её на вторичную переработку. Получили за эту «рацуху» по 25 рублей. Это были хорошие деньги. Труд на «Магнезите» оплачивается достойно. Обжигальщики зарабатывали тогда по 240, 270 рублей. Помню, когда в 1985 году получил первую зарплату садчика – 340 рублей – глаза круглые были от удивления. А сейчас от зарплаты сортировщиков глаза округляются. Так они из цеха не вылезают, и в свою смену, и в выходной. Такой у них азарт. Тоже работой горят.


Четвёртый пошёл


С супругой Людмилой Семёновной вместе 44 года, – продолжает Валерий Николаевич. – Она вначале трудилась в леспромхозе машинистом башенного крана, потом садчицей у нас, в печном. Начальник отделения Данилин посодействовал её переводу на «Магнезит». Было у нас две дочери, но теперь одна осталась – Дарья Валерьевна. Два высших образования у неё, два красных диплома, преподаватель в ДЮЦ и режиссёр в Южно-Уральском государственном институте искусств им. П.И. Чайковского в Челябинске. В детстве школу искусств окончила, и танцевала, и пела в группе «Нон-стоп». Сертификаты имеет, гранты за свои проекты получает. Умница!

А от старшей дочери внук остался, с трёх лет Егорку растим. Ему сейчас 16 лет, учится в колледже города Трёхгорного на техника-технолога по программированию приборов. В институт может пойти сразу без экзаменов, если хороший результат покажет. Внук – и забота наша, и радость, и гордость. И всё ещё впереди. Лишь бы выучился и стал образованным и самостоятельным человеком.


? А у вас не было желания получить образование? – задаю вопрос собеседнику.


– Был такой момент, когда в автосервисе работал, начальник и говорит: «Иди в техникум». А я в ответ: «Да, неохота». Загоняли в партию – не пошёл. А потом локти кусал. От нашего предприятия молодого специалиста в Эфиопию направили на три года, а для этого надо было коммунистом быть. А мне и на «Магнезите» горячей, чем в Африке. До того привык к жаре, что чуть похолодало, я уже в тёплой куртке хожу, а люди ещё в лёгких ветровках. И баню люблю, имеется у нас на даче. Жара – моя стихия родная. А что тут попишешь: три с лишним горячих стажа как-никак! Четвертый пошёл.


Благодарим за фото Василия Максимова