Среда обитания: о работе под землёй и не только об этом

Привычной средой для ветерана «Магнезита» Сергея Привалова стала шахта «Магнезитовая», где он провёл большую часть жизни – более 36 лет.



ЗНАКОМЬТЕСЬ

Сергей Андреевич Привалов

Ветеран «Магнезита», ветеран труда федерального значения, удостоенный звания «Почётный горняк» (2011).


После окончания средней школы отслужил в армии. Демобилизовался в 1978 году, вернулся на малую родину в Бакал, где в профтехучилище №31 получил профессию машиниста экскаватора. Чуть меньше года работал в карьере Бакальского рудоуправления, а затем уехал на заработки в Среднюю Азию. В 1982 году вновь вернулся в Бакал и поступил горнорабочим в Бакальское шахтостроительное управление №7 (БШСУ). С начала 1980-х в составе этого предприятия строил шахту «Магнезитовая», в штате которой – с 1998 года. Трудился мастером-взрывником, бригадиром взрывников. Заслужил многочисленные грамоты и поощрения. Выступал за подразделение и предприятие на спортивных соревнованиях, много раз был победителем на лыжных дистанциях. В 2018 году вышел на заслуженный отдых. Вместе с супругой Мариной Викторовной – фармацевтом по профессии – воспитал двоих сыновей, подрастают внук и внучка. Дети живут и работают в Челябинске, оба окончили ЮУрГУ. Старший Евгений – автомеханик, а младший Дмитрий трудится старшим вальцовщиком на предприятии «Мечел».


Путь на глубину


Работать под землёй Сергей Привалов вначале и не думал. Хотел трудиться на земле, от неё плоды получать, хлеб выращивать, сельхозтехнику в порядке содержать. Ведь родители его были деревенские, к земле привычные, а его в город Бакал привезли в возрасте пяти лет. По окончании десятилетки он поступил в институт механизации и электрификации сельского хозяйства в Челябинске. Но на поверхности не сложилось по сугубо материальным причинам.


– Семья у нас была небогатая, – рассказывает Сергей Привалов. – По финансовым соображениям не смог учиться дальше, институт пришлось бросить. Поступил на машиниста экскаватора в 31-е профтехучилище Бакала, месяц проучился, и забрали в армию. Вернулся, доучился и устроился экскаваторщиком на Новобакальский рудник. Через восемь месяцев уехал в Заравшан на золотоносный карьер. Там выучился на машиниста бульдозера. Ещё хотели с товарищами в Монголию поехать на заработки, но решил вернуться в родной город. Поступил горнорабочим в БШСУ №7, от предприятия выучился в Нижнем Тагиле на взрывника. Благодаря этой профессии и попал на шахту «Магнезитовая», которую начал строить с 1982 года. С того момента – 35 лет взрывником на строительстве и проходке. Сколько породы взорвал за эти годы? Подземные выработки, что пройдены с моим участием, за день не обойдешь – это километры и километры.


Вертикали и горизонтали


– Шахту «Магнезитовая» начали бить с двух сторон – штольню с борта Карагайского карьера и вертикальный ствол с поверхности земли, – продолжает Сергей Андреевич. – Карагайский карьер на тот момент ведь так углубился, что дальше его нельзя было строить. Оставалось одно – добывать оставшийся под землёй магнезит шахтным способом. Руководителем БШСУ №7 на тот момент был Евгений Николаевич Иванов – он и подрядился эту шахту строить – по проекту, который разработали с подачи руководства «Магнезита». Я был в составе бригады, которая строила вертикальный ствол. Спускались в него в бадье на тросах, которую тянула подъёмная машина. Туда же лебёдкой опускался полок с оборудованием. Бурились трёхметровые шпуры, а мы закладывали в них взрывчатку, поднимались наверх и взрывали дистанционно. Прошли вниз до горизонта +165 метров (около 260 метров в глубину), а рабочими были горизонты +340, +260 и +180, а позже и +100. Был ещё один ствол – на Волчьегорском руднике, который прошли до сотого горизонта. На том участке я работал не постоянно, а командировался в помощь на месяц-два. Потом от этих стволов начали строить горизонтальные выработки и по ним шли. Капитальные горные выработки разные: квершлаг – от ствола к рудному телу вкрест его простирания, орт – вдоль простирания рудного тела. Есть откаточный штрек – для вывоза добытой породы, есть восстающие валы – проходки снизу вверх, по которым доставляют все необходимые материалы, рудоспуски – вертикальные выработки между горизонтами для доставки горной массы...


Труднее всего строить вертикальный ствол. Там вода льёт, как из ведра. На тебе двойной прорезиненный костюм, но и он промокает. Спускают тебя в бадье на одной «нитке», а внизу вода, которую насосами откачивают. Думаешь, вот отключат ток, и застрянешь тут. Выход-то один. Но такого не было ни разу, электрическая линия была запитана на резервную ветку. А мысли-то были. Хотя это и неправильно, в шахте надо думать только о хорошем. Об этом я всегда молодёжи говорил.


Опасная материя


Взрывчатые вещества в работе взрывника – зона особого внимания. Тут всё строго по правилам. Доставочные машины для перевозки взрывчатки и площадки для её выгрузки оборудованы, согласно требованиям, есть инструкции по обращению с «опасной материей», которым полагается строжайше следовать.


– Взрывчатые вещества получали в виде патронов с аммонитом и аммоналом, – поясняет Сергей Андреевич. – А палили их вначале «огоньком» – с помощью капсюля-детонатора через огнепроводный шнур, в котором порох обмотан в двойную оплётку. Шнуры, которые первыми должны сработать, собирали в пучки, обрезали их по размеру. Потом контурные, которые длиннее. На пучок надевали зажигательные патроны. Но это было в начале восьмидесятых, а позже забой дистанционно начали подрывать.


Работа всевозможная


Сказать, что труд взрывника одинаков и монотонен, значит, в корне ошибиться. Сергею Привалову в шахте работы хватало всевозможной, он ведь не только патроны в шпуры закладывал и подрывал их, у него было много сопутствующих обязанностей, связанных со смежными специальностями.


– Взрывнику надо знать в шахте всё полностью. На мелочах она и строится, и из-за мелочи могут быть большие последствия, – утверждает собеседник. – От взрывника зависит, как пойдёт в дальнейшем работа. В начале смены взрывник с мастером идут в забой, и только потом в него допускают рабочих. Порядок такой. Предыдущая смена готовит взрыв, обрушивает породу, а мы проверяем. В первую очередь, вентиляция должна работать, чтоб газа не было. Газоанализатором проверяем концентрацию газов – сероводорода, углекислоты, метана. Бывает, вентиляция от взрыва отключается, её включить надо. А перед этим проверить, чтоб видимых порывов вентиляционного рукава не было. Воздух нагнетается от главного вентилятора, установленного в забое, по рукавам, а их, по мере продвижения вперёд, надо наращивать. Мы, взрывники вместе с проходчиками, их и наращивали.


Во вторую очередь, надо смотреть, чтоб не было заколов – отслоения и нависания кусков породы. Если низко нависло, берешь ломик оборочный (была смежная профессия оборщик) и скалываешь куски. Если высоко (забой до 5 метров в высоту, а если подэтажная выработка до 12), подъезжаешь на оборочно-заколочной машине, навесным молотком обстукиваешь кровлю, и заколы падают. Также совмещал профессию водителя ПСМ – подземной самоходной машины. С неё вручную заколы обирали – из корзины. Выставляешь машину на домкраты, садишься в корзину и с помощью пульта управления поднимаешься к месту оборки заколов. Ломиком сбиваешь отслоения породы. Для новичка это небезопасно, буты большие валятся. Надо думать, как будет падать, чтоб тебя самого не задело. В шахте за всем – глаз, да глаз. Идёшь, смотри всегда на кровлю, а уж потом под ноги. Каждый шахтёр должен знать досконально свои обязанности, и из этого складывается результат всего коллектива и его безопасная работа.


Держаться вместе


По признанию Сергея Андреевича, в шахте важно быть одной командой, ведь каждый здесь зависит от всех и все – от каждого. Возможно, поэтому под землёй складывается особое шахтёрское братство, возникают связи, которые не рвутся долгие годы после того, как коллеги уже стали бывшими. Вот и Привалов на просьбу назвать самых близких товарищей по работе расплывается в широкой улыбке и не может остановиться.


– У меня список большой, многие – мои ученики. Сергей Платонов – мой преемник. Вместе с ним задачи выполняли, а потом все дела передал ему в надёжные руки. И многие другие коллеги, с кем поддерживаем связь. Олег Потапов проходчиком работал, потом мастером, имеет высшее образование. Сергей Волков, проходчик, постоянно звонит, спрашивает, как здоровье, как дела. Уран Садыков, машинист бульдозера, частенько звонит. Анатолий Телегин, бывший наш взрывник, в Новосибирске живёт, приезжает к нам на рыбалку. Андрей Спирченков бурильщиком шпуров работал в нашей смене, он моложе нас, но уже ветеран, тоже связь не теряем. Взрывники из разных смен – Сергей Плеханов, Вячеслав Луконин, Сергей Суходеев, Андрей Клязьмин. Игорь Кригер на ПДМ работал. Виктор Пономарёв – бывший начальник шахты, а начинал проходчиком в нашей смене. Все – свои, все общаемся. А это важно – не терять связь. И молодёжь её не теряет – Дмитрий Бурилов, маркшейдер, Сергей Пономарёв, мастер на поверхности. Иван Квашнёв – мастер-взрывник. Алексей Антонов – главный инженер, рабочим начинал на погрузочно-доставочной машине, потом стал мастером. Молодец, что не забывает нас, всегда поздравляет с днём рождения, с Днём шахтёра. Для ветерана самое лучшее – поздравили, здоровья пожелали, рассказали, как работает шахта сегодня. Гордимся, что построили её.


Комфортная среда


Подземная среда наложила свой отпечаток на предпочтения Сергея Привалова. По его признанию, ему привычнее при 12-14 градусах тепла (как под землёй), а если жара, уже некомфортно, поэтому на юга его не тянет. В молодости он побывал в Одессе, Самарканде, Ташкенте, Питере и других городах, а теперь предпочитает отдых в родных краях.


– Человек привыкает в той среде, где большую часть жизни проводит. А в шахте я, считай, больше полжизни прожил. К этому и привык, – говорит Сергей Андреевич. – Но тут привычки мало, нужна подготовка. Нагрузка-то большая под землёй. Из отпуска выйдешь, и первое время кислорода не хватает. Но постепенно втягиваешься.


Не знаю шахтёра, чтоб не было болячек. Раньше бурильщики перфоратором бурили шпуры, а он весит 36 кг. И спина заклинит, и последствия вибрации. А ещё пыль и газ. И у взрывника есть свои факторы вредности. Это и дефицит кислорода, и контакт с вредными веществами. Надо здоровье крепкое иметь.


На такой тяжёлой работе о дурных привычках забудь! Найди себе другое увлечение! Это важно помнить, особенно молодёжи, которая работает сейчас под землёй. Шахтёр должен быть в форме, чтоб в любой момент быть готовым и о себе позаботиться, и другим на помощь прийти.

Сам я в молодости участвовал в спартакиадах, первые места занимал по лыжным гонкам, выступал за шахту и за «Магнезит». Но с возрастом, конечно, сдал. У меня есть друг Равил Гадельшин – известный на предприятии спортсмен из ветеранской гвардии. А по спортивной стезе наши дороги разминулись: он до сих пор соревнуется, а я от этого отошёл. Он раньше водителем работал, а потом перешёл на шахту и говорит: «Поработал здесь, а «дыхалка» уже другая». Вот и у меня уже не та. Но в мороз для меня счастье на лыжах пробежаться. И жену к этому приобщил. Она в школьные годы тоже спортом увлекалась, а потом, по семейным обстоятельствам, лыжи ушли на второй план. Но когда дети выросли, снова встала на лыжи.


Скучать супругам на пенсии не приходится. Дача есть, овощами себя полностью обеспечивают.


– Здоровое питание! – говорит ветеран. – Рыбалку люблю и охоту, особенно тихую – грибы собирать. Вместе с друзьями из шахты ходим по лесам. И молодёжь, бывает, со мной за компанию, водил по лесу, избушки охотничьи показывал. Хотя живность промышлять – это уже не по мне. Уток полно в Бакале на пруду. Я их считать люблю – не стрелять. В прошлом году 46 птиц осталось зимовать. А нынешним летом смотрю, уже маленькие утята плавают. Жизнь продолжается.


Благодарим за фото Василия Максимова