Онлайн издание "Магнезитовец"

Газета "Магнезитовец" была основана 16 марта 1930 года

news@magnezit.com

gazeta@magnezit.com

 

+7 (35161) 9-48-99

Напишите нам, пожалуйста, если у Вас есть важные новости, предложения, критика или комментарии.

Следите за нашими новостями

в удобном для Вас формате

Подпишитесь на нашу рассылку.

Отправляем письмо с самыми важными и интересными материалами каждый понедельник.

"Магнезитовец"

  • Аккаунт Магнезитовца
  • Аккаунт Магнезитовца
  • Аккаунт Магнезитовца
  • YouTube

Фонд "Собрание"

  • Сайт Фонда Собрание
  • Страница Фонда Собрание
  • Страница Фонда Собрание
  • Инстаграм Фонда Собрание

Штурман горного производства

Этим крылатым выражением называют маркшейдеров. Ветеран «Магнезита» Раиса Степановна Докшина разрабатывала карьеры предприятия без малого 40 лет. Прошла методы планирования разработки от ручного чертежа до съёмки методом фотограмметрии.

 

ЗНАКОМЬТЕСЬ

 

РАИСА СТЕПАНОВНА ДОКШИНА

 

Ветеран «Магнезита», председатель совета ветеранов Карагайского карьера.

 

Её стаж на предприятии в качестве маркшейдера – 41 год. В 1972 году она окончила Пермский политехнический институт по специальности «Маркшейдерское дело». По распределению попала в Сатку.

 

Вначале трудилась маркшейдером на буровом участке Волчьегорского степного рудника, затем на горном участке Карагайского карьера. На протяжении многих лет замещала старшего маркшейдера карьера. Была награждена памятным знаком «300 лет горно-геологической службе России», юбилейными медалями «100 лет профсоюзам России» и «100 лет комбинату «Магнезит», неоднократно отмечалась грамотами и премиями, выступала за цех в различных видах спорта.

 

В 2013 году вышла на заслуженный отдых. Её сын Андрей трудится ведущим инженером в «Магнезит Монтаж Сервис». Есть две внучки. Арина окончила первый курс Магнитогорского горно-металлургического университета, Анна перешла в девятый класс.

 

Раиса Степановна окончила курсы гитаристов, написала песню, каждый год ездит на Ильменский фестиваль.

 

 

Путешествие в недра

 

- Мой выбор профессии был связан с тягой к природе, путешествиям, – делится Раиса Степановна. – Археология нравилась, как погружение в историю.

 

Маркшейдерское дело – это ведь тоже своего рода путешествие в недра. Маркшейдер с немецкого языка – землемер.

А в институте мы называли себя «штурманами горного производства».

 

Без маркшейдера не начнётся ни одна разработка. Начало - с проекта, плана. А маркшейдер задаёт направление, где и как отрабатывать залежь. Привлекало то, что специальность базируется на точных расчётах и высшей математике.

 

В институт девушек на маркшейдерское дело брали не очень-то охотно: работа в шахте и карьере не для слабого пола. Но я так не думала и даже вычитала в журнале «Работница», что женщина «хоть в пасть крокодилу зайдёт». И правильно! Мы, женщины, выносливые. Во время институтской практики мне довелось поработать на угольных шахтах Кизеловкого горного бассейна, в Воркуте, Инте. Писала диплом по Интинской шахте.

 

- А как же романтика, открытия?

 

- Она всегда рядом. К примеру, во время учёбы у нас была астрономическая практика, когда в поле по звёздам определяли координаты, как средневековые мореплаватели. Как-то во время экспедиции в Пермской области я нашла отпечаток древнего папоротника на камне. Преподаватель геологии сказал, что эти места богаты подобными находками.

 

В карьере идёшь, и глаз не можешь оторвать от выработки. Видишь различные породы, сопутствующие магнезиту: доломиты, диабазы, пирит, халькопирит, кварцы. Да и сам магнезит бывает разных оттенков.

Есть серый, белёсый, голубоватый и даже жёлтый.

 

Магнезит с янтарным оттенком добывают в Берёзовском карьере. А самый хороший магнезит был на Карагае, где осталась неотработанной часть борта. И сейчас там возобновляется добыча.

 

 

Будни маркшейдера

 

- Задав направление, маркшейдер должен контролировать, правильно ли прошли, не зарезалась ли техника за пределы планируемой выработки, – поясняет Раиса Степановна. – Забуренный блок замеряется до взрыва – выдержан, не выдержан по глубине скважин. Для этого были специальные «удочки» с грузом на леске. Сначала замер до воды, и дальше – до дна. Готовились данные для взрывников, которые ним делали расчет взрывчатых веществ. Взорвали. Дождались оседания пыли. Геологи берут пробы взорванных масс на качество. Когда выгрузят взорванную массу, снова съёмка. Разница между замерами – это объём взорванных масс, и от него зависит зарплата машинистов экскаваторов и водителей. Не скрою, и приписки бывали по количеству рейсов. Но у нас ведь приборы, их не проведёшь.

 

Ежемесячно подсчитывали объёмы добычи, ежегодно давали отчёт о разработке горизонта, количестве добытого магнезита и пустой породы. Раз в год вместе с аудиторами проводили инвентаризацию остатков на складах. Плюс – работа с документацией. И как бонус – постоянный контакт с людьми – буровиками, машинистами экскаваторов, геологами и другими специалистами. На хороших людей мне всегда везло. В 70-е годы главным маркшейдером горного управления был Фёдор Матвеевич Працюк. На Степном руднике был Эдуард Николаевич Волков. На Волчьей горе – Юрий Николаевич Шантурин (позже он сменил Працюка). На Карагае – Раиф Шарафлисламович Ардисламов. От них я многому научилась.

 

Это грамотные, опытные, дотошные (а это в маркшейдерском деле

хорошая черта) люди. А самое главное – душевные.

 

- А кто вместе с Вами «в пасть крокодилу ходил»?

 

- В последнее время на Карагае почти одни женщины работали. И в дождь, и в снег, и в пургу надо было выполнять свои обязанности. И мочило, и сдувало. На таких-то отвалах! На них ведь тоже надо было вести съёмку. И ведь не за себя, за помощницу боишься, чтоб к краю, занесенному снегом, не подошла, чтоб по инструкции проверяла откос рейкой на расстоянии вытянутой руки.

 

 

Проверки на дорогах

 

- Вначале руду из карьеров «Магнезита» вывозили только железнодорожным транспортом на электрической тяге, – продолжает моя собеседница. – Железную дорогу собирали монтёры пути – из секций рельс вместе со шпалами. В середине 70-х годов перешли на автотранспорт.

 

Маркшейдеры планировали не только проходку, которую делал экскаватор, но и дорожный серпантин. А в последующем контролировали качество построенных дорог. Следили, чтобы соблюдались уклоны (отношение перепада высот к длине съезда). Если на железной дороге они допускались до 3%, то на автомобильной – до 80%. Надо было проверять съезды, ширину дороги, высоту бровки (она должна быть 170 см). На Карагае порода вывозилась БелАЗами 110-тонниками. К карьерным дорогам, по которым они ходили, предъявлялись особые требования. Больше ширина, а после каждого 300-метрового подъёма должна быть горизонтальная площадка.

 

 

Прогресс в деле

 

- При съёмке карьера использовались теодолиты, нивелиры, рулетки. Спускались в карьер, делали замеры. Чертёж разработки от руки наносили на планшет. Рисовали на миллиметровке, – перечисляет арсенал маркшейдера Раиса Степановна. – А в 1977 году управление решило внедрить фотограмметрическую съёмку. Создали группу, приобрели аппаратуру. Внедрили.

На борту карьера в двух базисах – точках съёмки – устанавливаются фототеодолиты. Производится фотографирование участка карьера. Полученные с разных точек базиса снимки являются стереопарой снимаемого участка. Затем проявляют фото-пластины и вставляют их в стереоавтограф – универсальный прибор механического проектирования.

 

Наводишь лучом на изображение бортов карьера, и на планшетном столе механический карандашик вырисовывают контуры горизонта в системе координат "x/y". А помощница по моим указаниям проставляет высотные отметки. Вычисления производились с помощью математических методов по формулам.

 

Это был большой прогресс в нашем деле. Фотограмметрия давала высокую точность измерений, большую производительность, ведь измерялись не сами объекты, а их изображения. Это тебе не по карьеру бегать с рулеткой. А глубину скважин замеряли ручным методом, как это делается до сих пор.

 

После этого разработки велись на Степном карьере. По форме он узкий, глубокий и длинный. Карьер стал углубляться, и при таких параметрах было трудно выбрать на борту базис, чтобы охватить всё пространство съёмкой: возникали слепые зоны. Применить фототеодолиты с борта карьера не удалось. Так что спускались вниз и снимали все выступы и выемки с помощью обычных теодолитов.

 

- А в 2000-х годах перешли на компьютеры. Мне очень хотелось их освоить, поэтому я с удовольствием всему обучалась. Из Свердловска приехали программисты – специалисты по недрам. С помощью программ стало удобно рассчитывать координаты точек стояния. Также в компьютере по съёмочным точкам мы стали создавать изображения границ горизонтов. А сейчас на «Магнезите» применяют совсем другие приборы – более высокого класса, с GPS-навигаторами. Стоит теодолит, а информация с него сразу на компьютер передаётся.

 

Я с такими приборами не успела поработать.

Увидишь их, дух от зависти захватит.

 

Благодарим за фото Наталью Уфимцеву  

Поделиться на Facebook
Please reload