Онлайн издание "Магнезитовец"

Газета "Магнезитовец" была основана 16 марта 1930 года

news@magnezit.com

gazeta@magnezit.com

 

+7 (35161) 9-48-99

Напишите нам, пожалуйста, если у Вас есть важные новости, предложения, критика или комментарии.

Следите за нашими новостями

в удобном для Вас формате

Подпишитесь на нашу рассылку.

Отправляем письмо с самыми важными и интересными материалами каждый понедельник.

"Магнезитовец"

  • Аккаунт Магнезитовца
  • Аккаунт Магнезитовца
  • Аккаунт Магнезитовца
  • YouTube

Фонд "Собрание"

  • Сайт Фонда Собрание
  • Страница Фонда Собрание
  • Страница Фонда Собрание
  • Инстаграм Фонда Собрание

Шахтёрское счастье

Видя счастливые улыбки шахтёров на пропылённых лицах,  мы догадываемся, что это – от того, что целы и уже наверху. Каждый подъём – как новое рождение. Но с трудом верится в то, что и внизу может быть радость. От работы. В этом убеждает ветеран шахты «Магнезитовая» Сергей Иванович Волков – человек особой, сверхпрочной породы.

 

Мы встретились с ним накануне профессионального праздника - Дня шахтёра.

 

ЗНАКОМЬТЕСЬ

СЕРГЕЙ ИВАНОВИЧ ВОЛКОВ

 

Ветеран «Магнезита»

 

В 1976 году после окончания Саткинского горно-керамического техникума (по специальности «Подземная разработка рудных и нерудных месторождений») попал на нефтяную шахту в Ухту. Вскоре был призван в армию.

 

После демобилизации работал на прежнем месте вначале проходчиком, а с 1979 по 1981 год – горным мастером. А с января 1982 года - проходчиком и подменным мастером на строительстве шахты «Магнезитовая» в Сатке, затем бурильщиком шпуров, машинистом буровой установки, слесарем по ремонту горного оборудования.

 

На заслуженный отдых вышел в 2008 году. Вместе с супругой Валентиной Фёдоровной воспитал двоих детей, имеет пятерых внуков.

 

 

На проходке

 

До «Магнезита» Сергей Иванович работал на нефтедобывающей шахте в Ухте, куда попал по распределению после учёбы. Но в начале 80-х годов, как только узнал, что в Сатке тоже будет строиться шахта, засобирался на малую родину. На проходке, добыче и ремонте в «Магнезитовой» трудился 26 лет. 

У меня тоска по шахте. На буровые не тянуло, всё-таки это однообразный, монотонный труд. А по проходке, по строительству скучал.

Был и мастером на замене, но больше нравилось быть проходчиком,

с удовольствием работал. Там интересней, машины и механизмы разные,

и каждый день – новая задача.

- Начали с проходки вертикального ствола буровзрывным способом. Готовили фундаменты под лебёдки, ставили подъёмы лебёдочные, станцию компрессорную, вентиляцию проводили, АБК строили. Затем - капитальные горные выработки: вначале квершлаг – от ствола к рудному телу вкрест его простирания, потом орт – вдоль простирания рудного тела. Ещё откаточный – большую выработку-двухпутку для вывоза добытой породы. А ещё – восстающие валы – проходки снизу вверх.

 

- Другая бригада проходила штольню – горизонтальную горную выработку с борта Карагайского карьера. Где-то проходку крепили штангами, где-то с помощью бетона. Порода-то разная. Где рыхло, там и крепи ставить приходилось, и бетонировать. А где магнезит, там крепи не требуются, твердь сплошная. Лебёдка – это рабочая лошадка в шахте, универсальный подъёмный механизм. Места много не требует: двигатель да барабан с тросами, который к борту прикручивают.

 

- А если к ней скрепер (специальный скребок) присоединить, получается приспособление для выемки породы. Водосборники (углубления для стока воды) строили тоже с помощью лебёдки.

В шахте ведь вода отовсюду сочится, и её надо удалять. 

Чтобы приток воды в шахту снизить, тампонаж производили.

Под высоким давлением закачивали в полости жидкое стекло.

Короткую скважину забурим станком НКР и ставим кондуктор – двухметровую трубу с заглушкой. А потом заглушку снимаешь, ставишь кран и под давлением 100 бар закачиваешь стекло. Оно схватывается в воде и закупоривает трещины. От этого воды меньше становится. Откачивать не так много надо, и работать лучше.

 

- Но ведь всё равно темно, сыро, пыльно, газы и труд тяжёлый, – констатирую то, что собеседник на себе испытал.

 

- От темноты – фонарь налобный. На случай выброса сероводорода – самоспасатель (это банка специальная по типу противогаза, только без маски).  От пыли – вода. После взрыва поливаешь породу, и можно работать. А что труд тяжёлый, так это дело привычки. И не такое видали.

 

 

Ух-ты, Ухта

 

- Вот в Ухте нефтяная шахта высшей категории сложности, - продолжает рассказ Сергей Иванович. – С 1936 года её начали строить, через два года она уже давала нефть (высококачественную тяжёлую) и до сих пор функционирует. В этой шахте вся таблица Менделеева была. Когда нефть пошла на спад, решили одну шахту отдать металлургической отрасли, цветной металл добывать. А главный инженер шахты придумал термошахтный паровой метод, который помогал разжижать нефть. Стояла котельная, в нефтяной пласт нагоняли горячий пар. И нефть пошла по скважинам, даже откачивать не успевали. А я там мастером на участке проходки работал.

 

В «Магнезитовой» только вода, сероводород, да газ после взрывов. А в Ухте – метан. У нас специальные фонари были на поясе и на голове, а ещё лампа керосиновая «Летучая мышь». Углекислый газ внизу, а метан – вверху.

Этой лампой из стороны в сторону над головой водишь, и метан выжигаешь, чтоб взрыва не было. И скважины поджигали, чтоб метан выжечь.

Этот газ ведь без цвета и запаха. Есть предел его содержания в воздухе,

а больше нельзя. Считается, что 7-8% – взрывоопасно,

а, если меньше, он просто горит.

В одной выработке там холодно, в другой жарко, пар ведь гонят. Порода мягкая, как мыло. Крепили её деревом. Оно гнило быстро – от конденсата. По нефтяной прослойке, как масло от хлеба отставало. Потом пошло арочно-металлическое крепление. С помощью техники его ставили. Печёрский угольный бассейн начал эту практику, и мы после них стали внедрять этот тип крепления.

Вот в Ухте и взрывы, и пожары, и завалы были. Бывало, и товарищей теряли. Там - счастье наверх подняться, ведь опускался на глубину 260 метров.

 

На добыче

 

- В 1994 году мы втроём со строительства шахты «Магнезитовая» перешли на нарезные работы – Николай Куроленко, Дамир Рахимьянов и я, – продолжает ветеран. – Отправили нас учиться на гидравликов в Челябинск. Фирма обучающая была германская – «Festa». Тогда буровые машины финские пошли - дизельные «Tamrock». А навесное оборудование у них было гидравлическое. И ещё «Tor» – погрузочные машины. После учёбы на практику в Учалы ездили – на медные рудники.

 

После практики работал бурильщиком шпуров, машинистом буровой установки. Это машина, у которой две стрелы с гидравлическими молотками. Ход у неё дизельный, а гидравлика на электричестве. Принцип действия – ударный, как у дрели, только размер большой.

 

- Это ведь вибрация?

 

- В шахте она везде. На проходке еще ручными перфораторами бурили, и того больше вибрация. На лебёдке, и то вибрация.

 

- И какие от неё последствия?

 

-  Профзаболевание. Руки белеют и холодные – сужение сосудов. На этих работах продержался до 2006 года, а потом перешел в слесари по ремонту гидравлической техники, где ещё два года отработал и на пенсию вышел. Сейчас каждый год путёвка полагается в санаторий от ФСС. И дорога оплачивается, и лекарство. На это им предприятие деньги перечисляет. В Челябинской области лечился и даже в Анапе. А сейчас всё забрала Тюмень. Люди на юга едут, а мы – в Сибирь. Комаров, мошек там – тьма. Весной-то ещё ничего. А летом как-то ездил, пожалел. Хоть и опрыскивают, а толку-то. Заедает мошка.

 

- Говорите, тоска по шахте, а с товарищами видитесь?

 

- Хотелось бы, но редко встречаемся, в основном, на похоронах. Шахтёры долго не живут, нас осталось мало. Учителя моего проходчика Виктора Колесова давно нет. А с начальством вижусь иногда.

Хорошие у нас были руководители – начальник участка Александр Воронин и его зам Владимир Аксёненков. На строительстве шахты  было толковое начальство. Они и тянули участок. Уважаю их очень.

Время для радости

 

- В середине 90-х, когда участки стали давать, взял землю и дом построил на Тёплом из кирпича. Большой – три этажа, включая подвал, – не без гордости говорит шахтёр. – Всё сам, потом сын Александр подрос, стал помогать. После женитьбы дом ему отдал, а дочери Ольге – квартиру трёхкомнатную.

 

Сами с супругой в небольшой домик переехали на Карге. Есть куры-несушки, кроли, кошак. Чем-то заниматься надо. На участке овощи выращиваем. Супруга моя Валентина Фёдоровна по этому делу спец, работала на подсобном хозяйстве комбината «Магнезит» и в агрофирме в Айлино. Спасибо Петру I, что картошку к нам завёз, а то бы репу ели. Материна мать говорила: в её время картошку сажали, но не пололи и не огребали. А как солдаты из плена германского стали возвращаться после Первой мировой войны, рассказали, что окучивать надо. Там уже автопоилки для скота были у немцев.... Во Вторую мировую отец до Германии не дошёл, под Нарвой его изранили. В атаку пошёл, а шинель осталась на земле, примёрзла.

Из нашего дома мы с сыном гнёздышко уютное сделали. Воду, отопление печное провели, баня есть. Как из армии пришёл, так и занялись строительством. Он на плотника учился, в стройбате служил. Сейчас строителем работает. Не захотел по моим стопам. А дочь окончила Магнитогорский горно-металлургический университет имени Носова, работала на «Магнезите» в проектном отделе. Сейчас - на метзаводе, тоже в проектном. Внуков у нас пятеро. У дочери трое детей, у сына - двое.

Куча радости! Внуки дороже детей. О детях подумать некогда было, всё работа, да работа. А сейчас - время для радости.

 

 Фото Анатолия Осипова и из архива редакции

Поделиться на Facebook
Please reload