Высшая механика

Ветеран «Магнезита» Александр Борисович Привалов – механик особого свойства. Его вклад в механизацию и автоматизацию ручного труда на предприятии достоин самой высокой оценки.

ЗНАКОМЬТЕСЬ

Александр Борисович Привалов

Ветеран «Магнезита», ветеран труда областного значения

Трудовой стаж на предприятии – 42 года. В 1969 году, окончив Саткинский горно-керамический техникум по специальности «Горный электромеханик», поступил электриком в цех электроснабжения рудников. В 1972 голу, отслужив в армии, вернулся на своё место и вскоре был назначен мастером в цех ремонта горного оборудовании (ЦРГО). В 1975 году перешёл слесарем на механомонтажный участок центральной лаборатории автоматизации и механизации. Через 12 лет был назначен начальником участка ремонта средств механизации ЦЛАМ, затем – начальником участка внедрения средств механизации. На заслуженный отдых вышел в 2010 году.

Награждён Почётными знаками министерства черной металлургии, медалью ВДНХ СССР, многочисленными грамотами и благодарностями. В 70-е годы был признан лучшим молодым рационализатором. В соавторстве с другими разработчиками имеет 4 патента на изобретения и свидетельство на полезную модель. Вместе с супругой Лидией Васильевной воспитал двоих детей. У Приваловых пятеро внуков.

В душе-то я электрик

Есть у электриков и электромонтажников лёгкое чувство превосходства над механиками. Гордость за свою профессию зиждется, по их убеждению, на «сакральном» научном знании и умении его применять. Но есть этому и вполне объективное объяснение: как бы ни была важна и сложна механика, она будет лежать мёртвым грузом без электродвигателей, приводов и проводов. А с лёгкой руки электрика всё, как по волшебству, приходит в упорядоченное и целенаправленное движение. Но не будь механики, куда её «пришивать», эту электротехнику!

- В душе-то я электрик, но, в основном, работал по механической части, - рассказывает Александр Привалов. – А изучал и то, и другое. Прошёл наш местный «ликбез» - Саткинский горно-керамический техникум – по специальности «Горный электромеханик». Механика мне выпала ещё на практике: поработал в карьере помощником машиниста электровоза и экскаватора. А в 1969 году пришёл в цех электроснабжения рудников электриком, чему был очень рад. Сходил в армию и вернулся на своё место. А через полгода перешёл в ЦРГО – цех ремонта горного оборудовании (потом присоединили депо, и цех стал называться ЦРГТО , с «приставкой» - транспортного). Три года работал мастером по ремонту карьерного оборудования (экскаваторы, в основном, ремонтировали). А в 1975 году случился небольшой конфликт, который круто изменил мою судьбу. Во время отпуска коллеги я отвечал за два участка. Мне было велено отчитываться за человека, которого замещал, я отказался. Вышло распоряжение: объявить выговор за развал соцсоревнования. Я считал это решение несправедливым, ведь работал добросовестно. Позже этот выговор был аннулирован, но я уже принял решение и перешёл слесарем на механомонтажный участок центральной лаборатории автоматизации и механизации (ЦЛАМ), где в то время работали очень умные ребята. Звали электриком, но я не решился: мой однокурсник Роман Зиганшин рассказывал о работе такие «страсти» про конструирование и внедрение автоматики, что я в себе засомневался. А слесарем был уверен, ведь опыт по этой части имел.

В какой-то момент спина подвела, не смог таскать тяжести, и решил перейти в РМЦ мастером. Но начальник ЦЛАМ Владимир Яковлевич Великий перевёл меня начальником участка по ремонту средств механизации. А ближе к пенсии мне доверили участок по внедрению средств механизации. Внедряли новое. На каждом объекте, который сдавали, надо было 72 часа продежурить, чтоб он без сбоев отработал. Дежурили на пару: механик и электрик. Тогда я понял, что знаю больше некоторых электриков. Кому-то подсказывал, но не всем, конечно. Валерию Соколову нечего было подсказывать, и Валерий Кулагин тоже сам всё знал.

Именно с электротехникой у меня в дипломе связаны все пятёрки. Поначалу ни шатко, ни валко учился, старания не было. А трое из группы с красными дипломами окончили техникум. Из тех, кто остался в Сатке, почти все продвинулись в карьере. Виктор Ладиков стал замом генерального директора по производству, Роман Зиганшин возглавлял участки в ЦЛАМ, а перед выходом на пенсию работал ведущим инженером в одном из цехов изделий, Анатолий Морин был главным энергетиком горного управления, замом главного энергетика комбината. Техникум – сильная школа, у нас были очень хорошие преподаватели, а «ликбез» – это в шутку, конечно.

Как хорошее улучшить

- Поначалу рацпредложений писал много, но после одного случая, как отрезало, – продолжает Александр Борисович. – Человек я не очень коммуникабельный и сговорчивый, как вы уже заметили. Был конфликт с руководителем ЦЛАМ по поводу одного рацпредложения – по замене металлического транспортёра резиновой лентой на автомате по съёму изделий с пресса (автосъёме). Изложил я это предложение на бумаге, зарегистрировал, а начальник его отклонил, мол, неэффективно, не будет работать. Не пойдёт, и всё тут. Но я не сдался, переговорил с механиками другого цеха. И всё пошло. И от нашего цеха тоже подали это предложение и изготовили конструкцию. Через полгода приходит специалист из БРИЗа и говорит: твоя дата раньше стоит, оспаривать будешь? Я сказал: не буду, так как они сделали в металле, и всё тоже заработало. А начальнику сказал, что рацпредложений больше писать не буду. Только подсказывал другим, идеи подкидывал. Несколько задумок совместно с Зиганшиным воплотили.

? А в чём преимущество резиновой ленты?

- На автосъёмах были цепные транспортёры. Стояли цепи Галля, похожие на велосипедные, а на них – небольшие пластины, как чешуя. Я предложил сделать просто ленту резиновую. Замена этих цепей была очень трудоёмким процессом. На транспортёр длиной от трёх до шести метров надо было наварить штук 500 пластинок (каждая по 50-140 мм). Сварки нахватаешься, глаза болят. Железо есть железо. А лента мягче, заменить её легче.

Коллективный разум

- Патенты были в соавторстве. На изобретения у меня их три и свидетельство на полезную модель – измельчитель брака, отвечает мой собеседник на просьбу рассказать об изобретениях. - Одно из изобретений – защита от пиковых нагрузок на воздушно-канатной дороге – сделано совместно с Юриком Мавлютовичем Гайдуллиным. Воздушная линия рассчитана на 30 вагонеток, а навешивали, бывало, и больше (эта проблема обозначилась в конце 80-х годов, а потом со снижением объёмов производства отпала). Соответственно канат мог оборваться, а вагонетка упасть. Ремонт достаточно сложный, затратный. В ЦРГТО был участок по ремонту вагонеток, и работы там хватало. Наше устройство должно было остановить линию при превышении нагрузки. Я занимался расположением датчиков, а Юрик Мавлютович – теорией, рассчитывал, как поймать момент перегрузки. Гайдуллин был настоящим знатоком, он в книгах сидел, научные журналы штудировал.

Ещё одно совместное изобретение многих авторов – линия дозирования прессовочных масс (включая расходные бункеры, системы перемещения, дозирования, смешения и подачи). Я участвовал в разработке устройства по разгрузке мягких контейнеров. Привозят в МКР с помощью тельфера, и надо его высыпать в расходный бункер («свечку»). Контейнер поднимали над бункером, опускали на режущее устройство, закрывалась крышка (чтоб не было пыли), и начинали опускать. Когда пыль уляжется, крышка открывалась, пустой контейнер поднимали и выбрасывали. Режущие устройства были стационарными, очень острыми. А крышка была выпуклой, с обечайкой. Всю эту механику мы разбирали в КБ ЦЛАМ с Евгением Яковлевичем Крохиным и Владимиром Яковлевичем Великим. Когда к чему-то новому приступали, Владимир Яковлевич устраивал «мозговые штурмы» – совместные обсуждения. Спорили, ругались и находили компромисс, который Крохин воплощал на бумаге. А наш участок - в металле.

? А что-то после конструкторов приходилось доводить?

- Бывали такие доводки. Не всё можно предугадать на стадии проектирования. Кроме механики, которая предполагает, что и как будет работать, есть понятие технологии изготовления. Допустим, какую-то деталь в конструкции надо изготовить за три часа. А если внести изменения, то можно и за час. Экономия трудозатрат – большое дело. Так и работает коллективный разум.

Вот ещё пример. На загрузке вращающихся печей нами был установлен дозатор непрерывного действия. Не могу сказать, что какую-то конкретную деталь сделал именно я, это был совместный труд. Так же и с измельчителем брака. В этой полезной модели большой вклад Владимира Сидорова. Ругались мы с ним много. Проблема такая была: Крохин выдаёт чертежи, а Сидоров всё переделывает. У него своё видение. Берётся за что-то, мысли полезли, и он начинает своё применять. Он молодец, конечно. Ругаться, ругались, но со многими его идеями я соглашался, они были блестящими. Сидоров – очень талантливый изобретатель и большой мечтатель. Он уже в то время собирал по собственным чертежам махолёт – механические крылья с ножным приводом. Специально вес сгонял, чтоб летать.

Имя своё

Александр Борисович – из династии Приваловых, чей общий стаж на предприятии – более 200 лет. Его мать 30 лет работала старшим диспетчером комбината. И оба деда – известные на предприятии люди. Один дед был начальником цеха, затем начальником кузнечно-прессового отделения, а второй – заместителем директора завода «Магнезит». С одной стороны, сделавшие карьеру предки, – повод для гордости, а с другой – не очень-то выгодный фон.

- Когда пришёл в ЦРГО, половина старых рабочих меня знала, как внука, – признаётся Александр Борисович. – Так что имя своё пришлось с нуля создавать. Вроде, не впустую время прошло, а особых заслуг нет. В принципе, я доволен тем, что было сделано. Больше скажу, я счастливый человек. Молодость была живая, горячая. Она запомнилась очень ярко. Было столько энтузиазма! С Зиганшиным без этого работать было невозможно. Даже если нет настроения, он будет подзуживать, подталкивать. Когда объект пускали, сидели, бывало, по две смены безвылазно, не спали, а усталости не было. Запустить надо, и надо этого добиться. И в этих случаях всем миром наваливались, невзирая на должности.

Как-то запускаем автосъём, и приезжает начальник цеха КИПиА Эдуард Фёдорович Баранов (потом он замом директора стал). А нам надо было двигатель весом около 100 кг протащить в подвале метров 50. И он хватается за другой конец, и тащит с нами. А почему в подвале? В цехе стояло 10-12 прессов водяных, а автосъёмы на них гидравлические. Под прессами есть подвалы. Там свою гидравлику для автосъёма (двигатель, масляный бак, насос) мы и устанавливали, чтоб не шумело. Представляете, включить 12 автосъёмов сразу, какой это шум! А технику-то в подвал не загонишь, все тяжести таскали вручную. И начальство, если надо, впрягалось. Начальник цеха, лаборатории, не говоря уж о начальниках участков Зиганшине и Великом. А кто-то, возможно, представление о нас имел превратное: пришёл, нажал кнопку, и спина почему-то мокрая.

Движение – жизнь

Сегодня династию Приваловых на «Магнезите» продолжает сын Александра Борисовича Валерий. До армии поработал электриком, потом воевал в горячей точке, был дважды ранен, награждён Орденом Мужества. После армии заочно окончил техникум и вуз, работает в должности заместителя начальника участка монтажа и наладки средств автоматизации центра автоматизированных систем и информационных технологий (ЦАСиИТ). Дочь Алина пошла по финансовой стезе, получив высшее образование, работает в банке. Внуков пятеро – в возрасте от года до 20 лет.

- Внуками живём, – говорит ветеран. – Один с нами постоянно – первоклассник. Родители работают, школа закрыта, сидим на карантине. Пазлы складываем, в шахматы играем, «войнушки» устраиваем. Летом дача будет, свежий воздух, и пахать, двигаться. Движение – жизнь. В молодости был волейбол, коньки. Со старшим внуком катался, когда он маленький был. Каток рядом с домом (сейчас эту коробку снесли). Первый раз лет в пять поставил его на лёд, и он упал. Прошли метра 3-4, снова падает. Говорит: дед, иди отсюда, ты меня роняешь. Отъехал подальше. Падал-падал, но ко мне не подъезжал. У бортика проревётся и снова на лёд. И за день научился кататься. Упорный. Лет 5-6 мы ходили на каток вместе. Но когда ему исполнилось лет 11-12, я ему стал не нужен. И я забросил это дело, где-то на 61-м году, уже на пенсии был. Сейчас уже не получится, наверное. Хотя покатался бы. Коньки на гвозде висят, каждую зиму дожидаются...

Благодарим за фото Василия Максимова