Свидетели войны. Дети без детства

Каждую весну ветераны «Магнезита» были гостями школьных классных часов, посвященных Великой Отечественной войне. К сожалению, сейчас такие встречи не провести, поэтому своими воспоминаниями о Великой Отечественной войне на страницах «Магнезитовца»делятся магнезитовцы старшего поколения. Они росли в другое, страшное, время, взрослели рано...

 

Маленькие руки

Почувствовать себя маленькой Екатерине Егоровне Зайцевой не пришлось даже в раннем детстве. Родившись через год после начала Великой Отечественной войны, уже в полтора она осталась без матери, рано ушедшей из жизни. Жили в посёлке при железнодорожной станции Возы – в местах, где люди еще в начале войны попали под фашистскую оккупацию, а когда врага погнали назад, оказались под огнём во время Курской дуги –  жесточайшей военной операции по освобождению захваченной территории. Повзрослев, Екатерина Егоровна переехала с семьёй в Сатку и встала за пресс, на съём изделий. И здесь за 23 года работы ей тоже досталось. На больничный не ходила. И на лыжах за цех бегала, и на картошку ездила, и на покос, и на прополку в подсобное хозяйство.

 

 

- Когда приехала в Сатку, на «Магнезите» только-только открылся новый прессовый цех – ЦМИ-2. Взяли меня в него ученицей. Что это за работа, не представляла, – вспоминает Екатерина Егоровна. – Профессию осваивать мне помогала Наташа Серебрякова. Она мне и говорит: «У тебя пальцы коротенькие. Кого они принимают – с такими ручками!». Для захвата изделия пальцы должны быть длинные, чтобы в каждую руку брать по кирпичу. Работала старшей прессовщицей на водяном прессе. Клапаны текут, кругом вода. Ноги мокрые. От сырости начали болеть. Прессовали изделия на экспорт. К такой продукции предъявлялись особо строгие требования. Изделия были и стандартные, в виде кирпичей, и фасонные. За смену на 120-130 процентов норму выполняли – по 15-16 поддонов. А поддон - 360 кг. Да ещё брак перебрасывали. Он не в счёт. На первых порах ноги гудели, а руки болели так, что даже ложку не могла держать. Спасибо, муж у меня хороший был, помогал по хозяйству, обеды готовил, картошку чистил.

 

Витамины и минералы

Когда грянула Великая Отечественная война, ветерану «Магнезита» с более чем полувековым стажем Анатолию Александровичу Градобоеву не было и года, он родился в сентябре 1940-го.

 

- Наш детский сад был в старой части города – в сторону Волчьей горы. Моя мать работала воспитателем, а я был в другой группе. Мама за мной присматривала, – вспоминает Анатолий Александрович. – Униформа у нас была – синие халатики, майки, штанишки, а на ногах – сандалики.  И мальчики, и девочки так одевались.  На прогулки нас водили, но очень строго не следили. Возле детского сада располагался заброшенный автотракторный парк. Детям было интересно всё там пощупать, посмотреть. Мальчишки ползали по деталям, находили аккумуляторы, доставали из них деревянные сепараторные пластинки и сосали их.

 

 

Детям казалось, что эти кислые дощечки были пропитаны муравьиной кислотой. Напоминали на вкус соломинку, предварительно смоченную слюной и опущенную в муравейник. Но в свинцово-кислотных аккумуляторах обычно находится не муравьиная, а серная кислота. Как дети ей не травились, стремясь восполнить недостаток витаминов и минералов, непонятно. Возможно, со временем кислота из аккумуляторов вымывалась дождём и не имела опасной для жизни концентрации, сохраняя кислый вкус.

 

Было у детей и другое, не столь опасное «лакомство». Некоторые ребятишки тайком от взрослых катали во рту ржавые гайки, болты и гвоздики. За подобные «пищевые пристрастия» детям изрядно попадало. Даже если на месте преступления их не заставали, измазанный чернотой рот выдавал маленьких «гурманов». Но взрослые были не в силах дать детям всё необходимое.

 

- Бабушка по линии матери картошку иногда из деревни привозила, но мы и очисткам были рады, – вспоминает ветеран. – Летом я у бабушки гостил. Там житьё тоже тяжёлое было. Подсолнухи, выращенные на своём огороде, обмолачивали, семечки продавали, а мощные стебли, похожие на черенки лопат, оставляли себе. Внутри них была клетчатка похожая на вату. Из неё варили немного терпкую на вкус кашу. Из лебеды пекли лепёшки. Из крапивы – щи и борщи. Больше половины того, что было выращено на огороде, надо было фронту сдать. Брали «налог» и с домашней скотины. С коровы – масло, с овец – шерсть, с кур – яйца.

 

Чужой хлеб

Александра Алексеевна Воробьева – ветеран «Магнезита», труженик тыла. Во время Великой Отечественной войны работала маркировщиком чугуна на металлургическом заводе в Сатке – за хлебные карточки. Александра была подростком и в этом возрасте осталась без родителей. В 1939-м, когда ей было 12 лет, сгорел от чахотки отец, а в 1942 году ушла из жизни мать. Вместе со старшей сестрой Тосей и младшей Ниной Саше пришлось заботиться о младшем братике Коле.

 

 

В войну её сестра Тося стояла на выдаче хлеба в столовой. Но сытнее от вида буханок жизнь не становилась, а было только хуже. По ночам после работы сестры клеили вороха хлебных карточек на старые газеты, чтобы при отчете было удобно их считать. Лоскуты бумаги с рядами 10х10 талонов складывали в стопку. Если карточек не хватало, вклеивали свои – не отоваренные. И оставались голодными.

 

- Идем после училища с подружками. Каждая несет по 200 граммов хлеба. И чтобы не съесть этот паек дорогой, мы забирали его друг у друга. Ведь надо младшим братьям и сестрам его донести. Я для Коли берегла. А что меняться: хлеб-то один и тот же. А чужой уже не откусишь, – вспоминала Александра Алексеевна.

 

К сожалению, пока готовился этот материал, Александры Алексеевны не стало. Выражаем соболезнования ее родным и близким.

 

С «Катюшей» у камина

Александр Николаевич Левченко в разные годы работал на предприятии слесарем, мастером на руднике, замещал председателя профкома и секретаря парткома, руководил службой охраны труда, а перед уходом на заслуженный отдых был пресс-секретарём.

 

- Суть этого страшного слова «война» я не осознавал, – вспоминает Александр Николаевич. – Только помню панический страх в глазах мамы и растерянность отца. Его, магнезитовца, от призыва на фронт оградила «бронь» – он обжигал магнезит в шахтных печах. А мама, спасаясь от голода, засобиралась на родину – в Сибирь. Сгребла нас троих в охапку – и в дорогу. Добрые ребята подсадили нас на грузовую платформу, и несколько дней мы под открытым небом добирались до Петропавловска. Как вытерпели без нормальной еды и запаса воды, не помню. Черные от паровозной копоти, добрались на полуторке до деревни, где нас радушно встретила бабушка Евдокия. Натопила баню, отмыла, напоила травяным чаем с молоком.

 

 

В избе скопилось шестеро детей и трое старших. Расположились на полу, полатях, печи. На единственной кровати – бабушка. Жили без электричества, радио и газет. Понятия не имели, что и где происходит, где идёт война. Но вечерами собирались у камина и пели песни – «Катюшу», «Землянку».

 

Где-то в 43-м начал осознанно рыбачить. Озёра рядом, рыбы прорва. Только вот надо было всю зиму прорубь пешней долбить, да снастями разжиться. Приглядывался к лошадям с белыми хвостами, подбирался сбоку, чтоб не лягнула. Выдернешь волосков, свяжешь леску с метр длиной, грузило – гайка, крючок – из иголки. На болоте добудешь мормыша. Окуня ловил много, приносил бабушке на уху и жареху. Война нас, пацанов, понудила раньше повзрослеть, ощутить ответственность за младших. Я старался быть маме опорой во всех домашних делах. Но летом участвовал и в уборочных работах: возил волокуши, зерно на склад, скирдовал даже».

 

Любимые куклы

Капитолина Васильевна Максимова  три десятка лет работала на предприятии газоэлектросварщиком на одном и том же месте – в цехе магнезиальных изделий №2, куда поступила в 1960 году.

 

- Детства у меня, как такового, не было, – вспоминает Капитолина Васильевна. – Голодали с 1941-го до самой Победы, пока отец не пришёл с фронта. У мамы в начале войны нас было четверо – три сына и я. Старшего брата Евграфа на фронте убили. Осталась я самая старшая 7-8 лет, а братья мал и меньше. Мать нашла галоши большие, туда натолкали тряпок, и пошла я в первый класс. Училась хорошо.

 

Жили мы в бараке. Перед войной отец только построил дом основательный, но он попал под отвал, не повезло. Если бы жили в своём доме, хотя бы огород был, овощи бы вырастили. А тут четыре стены, холодрыга, топить нечем. Надо было дрова готовить, а мать на работе. Был тулуп, все втроём ложились под него и спали. Матери на работе давали 650 граммов хлеба. Она его домой приносила и делила на всех. На ребёнка давали 250 граммов хлеба. А приварка  никакого. Ждали весны: там трава, картошку гнилую в полях выкопать можно.

 

У меня была большая, красивая кукла. Отец купил, как только дом построил. Когда наступил голод страшный, мама говорит: давай обменяем куклу на бидон супа. Слёз было. Но обменяли. А в супе вода, да картошка чуть-чуть плавает с капустой. До сих пор у меня куклы водятся. Внук мой Васенька эту историю знает и дарит мне их.

 

На Соломитном немцы военнопленные жили. Их водили два раза в день в шестую столовую, кормили там. Они шли по четыре человека мимо нашего барака, так что топот стоял. Шли руки назад, а в них по кусочку хлеба. Как-то с голоду попыталась хлеб у немца выхватить. А он по ноге меня пнул сапогом, может, с испуга. Я тощая была, как смерть. Очнулась уже в больнице с переломом. А там раненые были, кто хлебушка несёт, кто сахарку. Павел Иванович, хирург, принёс кусок гуся отварного: девочка, ты будешь чуть-чуть прихрамывать, но ты хорошенькая, всех победишь. Из больницы я уже посвежее пришла. А ногу неправильно срастили.

 

Мы ждали

Стаж работы на «Магнезите» Раисы Васильевны Никулиной - 45 лет. В разные годы она трудилась в ЦМП-3 и в отделе снабжения.

 

- Когда началась война, мне было всего полгода. Отцу – Василию Васильевичу Белову - 25 лет. Повоевать ему не довелось: железнодорожный состав, в котором он направлялся на фронт, разбомбили фашисты. Это все, что я знаю со слов мамы о его судьбе. Помню, что после окончания войны мы все ждали его возвращения, делали запросы в разные инстанции, на которые получили ответ, что папа числится без вести пропавшим. Я даже не знаю, как он выглядел, у нас нет его фотокарточки. Негде было сделать, ведь жила наша семья в глухой деревушке Пензенской области, - рассказывает Раиса Васильевна Никулина. – 9 Мая - это радость и торжество, гордость за тех, кто отстоял свободу Родины. Тяжелое время, когда ломоть хлеба был лучшим подарком, позади. Сегодня мы радуемся жизни, наполненной светом, добром и теплом.

 

Детство закончилось

Отец Татьяны Александровны Олеховой Александр Алексеевич Антипьев погиб под Москвой.


- Жили мы в Месягутово. В 1941 году мне было 12 лет. Но детство закончилось с началом войны. Мы, школьники, вынуждены были трудиться в колхозе наравне со взрослыми. В мае нас даже освобождали от занятий и отправляли на полевые работы. Что только не доводилось делать: и полоть, и косить, и зерно убирать, молотить его, скотину пасти. Тяжело было, но работали. Жалеть себя было некогда, - вспоминает Татьяна Александровна. – Жили впроголодь. Весной перекапывали огород, собирали старую картошку и делали из нее лепешки. Летом выручал лес – собирали грибы, ягоды, пеканы.

 

 

В конце 1940-х годов Т. А. Олехова переехала с семьей в Сатку и устроилась на «Магнезит». Здесь она проработала более 30 лет: весовщицей, сортировщицей, мотористкой, машинистом котлов утилизаторов.

 

Фото Василия Максимова, Ксении Максимовой, из архивов редакции, музея "Магнезит", Саткинского краеведческого музея и фотоархива РККА

 

Поделиться на Facebook
Please reload

Онлайн издание "Магнезитовец"

Газета "Магнезитовец" была основана 16 марта 1930 года

news@magnezit.com

gazeta@magnezit.com

 

+7 (35161) 9-48-99

Напишите нам, пожалуйста, если у Вас есть важные новости, предложения, критика или комментарии.

Следите за нашими новостями

в удобном для Вас формате

Подпишитесь на нашу рассылку.

Отправляем письмо с самыми важными и интересными материалами каждый понедельник.

"Магнезитовец"

  • Аккаунт Магнезитовца
  • Аккаунт Магнезитовца
  • Аккаунт Магнезитовца
  • YouTube

Фонд "Собрание"

  • Сайт Фонда Собрание
  • Страница Фонда Собрание
  • Страница Фонда Собрание
  • Инстаграм Фонда Собрание