Счастливое и роковое число «39»

С этим числом у ветерана «Магнезита» Светланы Устиновой связаны самые горькие и самые счастливые моменты. Столько лет она трудилась в электроремонтном цехе. Столько же прожила в браке с любимым человеком, который был рядом и на работе, и дома.

ЗНАКОМЬТЕСЬ

Светлана Савельевна Устинова

Ветеран «Магнезита», председатель цехового комитета

Её общий стаж 39 лет, все эти годы связаны с электроремонтным цехом (ныне входит в состав «Ремонтно-механического предприятия»), где она работала электромонтёром. За добросовестный труд не раз поощрялась грамотами и денежными премиями. На заслуженный отдых вышла в 1994 году. Вместе с супругом Николем Петровичем (он всю жизнь трудился обмотчиком в том же цехе) воспитала сына, имеет внучку. Сын Игорь Николаевич до выхода на пенсию работал детским тренером по горным лыжам.

Работала мама в трам-трам-трам цехе

Роковой 39-й год стал началом отсчёта набиравшей обороты мировой давильни, которая перетёрла, искалечила миллионы судеб. Задело и Светлану Савельевну. Она родилась за год до этой даты, то есть к моменту нападения фашистов на нашу страну ей исполнилось три года. С трёх до семи она жила с матерью и младшей сестрёнкой на Украине – в селе Добром Николаевской области. Под оккупантами. А потому детства у неё не было.

- Немцев помню, сами мы жили в маленькой комнатушке, а они в большом доме, – вспоминает Светлана Савельевна. – Не простые солдаты, а офицеры. Наша мама Александра Андреевна велела нам сидеть тихо, не высовываться. Мы и сидели, как мыши в норе. Никаких игр не было. А у мамы одна забота была, лишь бы мы были сыты. Помню, что каша кукурузная всегда имелась. Да ещё корову держали на 3-5 домов. Один день одни кормят, другой день – другие. Изредка, но молоко видели. Отец после войны другую семью завёл, а мама с двумя детьми поехала на родину малую – в Сатку.

Здесь я пошла в школу. Здесь и наигралась вдоволь. На улице сверстников было много. В лапту резались, помню. На кол насаживали деревяшку и сбивали битой – обыкновенной палкой. Мама на «Магнезит» в транспортный цех устроилась. А мы с сестрой Лидой выговорить это название не могли, у нас это был трам-трам-трам цех.

В приёмном отделении лечебницы моторов

В трудовой книжке Светланы Устиновой всего одна запись в графе о приёме на работу. В 1956 году после окончания школы она поступила учеником электромонтёра-обмотчика в электроремонтный цех, куда стекались на «лечение» вышедшие из строя электродвигатели. Попасть туда считалось престижным, ведь работа была непростая, а заковыристая. Поработав по полученной специальности несколько лет, она ушла в декрет, а в 196з году, когда сыну был уже годик, её перевели на приёмку оборудования.

- В то время много везли моторов со всего комбината и из Айлинского совхоза. «Магнезит» тогда разросся, был старый и новый завод, – рассказывает ветеран. – Привозили двигатели с экскаваторов, электровозов, вращающихся печей, транспортёров, дробилок, мельниц. И катушки мотали, и трансформаторы восстанавливали. Станки обмоточные почти все самодельные были. Умные люди сконструируют, что надо, выточат, соберут. Потом уже стали для намотки катушек фабричные станочки приобретать. А долгое время наши на все руки мастера старались. Хорошие рационализаторы были Иван Григорьевич Шляпников, Анатолий Фёдорович Баяндин, Тимофей Анатольевич Тайдаков. До ума доводили прессы и пресс-формы для штамповки каркасов катушечных. Применялась горячая штамповка из полимерного прессовочного порошка, который засыпали в форму.

Ещё был замечательный рационализатор Иван Петрович Хорёв. Он был мастером у нас, потом начальником цеха стал. Идёт по цеху: ну как дела? Вот так сделай, вот так попробуй. Идею подбросит и в соавторстве предложение разработает. Что-то постоянно придумывали, процесс на месте не стоял. Как приходит на ремонт новая, сложная машина, мужики целый консилиум собирают, чтобы разобраться.

А моя задача была – принять и сдать двигатель. Приезжают с заказом, выдаю специальный бланк. Обмотчик своё заполняет, слесаря своё. Разобрали, дефектовщик смотрит: тут обмотка сгорела, тут подшипник полетел, тут «ухо» отломлено. Потом мотор помещают в печку обжига. Изоляция старая выгорит, продувают, прочищают и к обмотчикам направляют мотор. Примерочную катушку готовят, изоляцию. Испытательная станция своё слово скажет, правильно ли собрано, потом в пропитку, на сборку, и снова на испытания. А потом уже ко мне готовенький двигатель приходит. Звоню в цеха: забирайте.

В коллективе дружном весело, нескучно

- Дружный был у нас коллектив, – ностальгирует собеседница. – Цветов сколько в цехе было! На тумбах (они у каждой двери были) ставили и фикусы, и пальмы. В пятницу все эти растения снимали. Сантехники их помоют за выходные. Придём в понедельник, мужикам опять работа – горшки на место ставить. Было чисто, уютно. В бытовках дорожки постелены были. Наш начальник Хорёв сауну оборудовал с сухим жаром. Он - молодец, вся культура производства на нём держалась, вся красота, благодаря его чуткому руководству процветала. Кому-то чугунного поросёнка за беспорядок давали, а нам всегда вымпел – за первое место. Ни разу этого поросёнка не видели. А вымпел в Красном уголке постоянно висел.

Раньше всех возили на сельхозработы в Айлинский совхоз. Как уборка, так в цехе только дежурные остаются. Сядем в открытый кузов и всю дорогу песни поём. И народные, и патриотические. Картошку, морковку, капусту убирали. Капусту рубили лопаточками металлическими на деревянной ручке и большими ножами. Слесари наши сами их делали. Готовые вилки бросали в кузов. Если дождик, у кого клеёнка, у кого плащ. Дня два-три работаем, который раз и четыре прихватим. Ночевали, кто у родни, кто в клубе, кто в скирде в солому зароется.

И ведь не надоедало быть вместе. Молодёжь на Новый год и Октябрьские праздники собиралась у кого-нибудь дома, пельмени стряпала. Да и сейчас общаемся. На мероприятия ходим, на субботники. А моя обязанность – всех обзвонить, собрать. Я ведь председатель цехового совета ветеранов с 1998 года. Ты ведь, говорят, справляешься, Савельевна, ладно, тяни. Замену не хотят подобрать. А молодые, кто на пенсию идут, стараются на работу устроиться.

На размер своей пенсии Савельевна не жалуется, не меньше зарплаты слесаря она у неё, на всё хватает. И детей не надо обременять. Самостоятельная. Живи да радуйся детям и внукам. Но жизнь всё равно с горчинкой. В 1999 году не стало любимого супруга Николая Петровича Устинова. Он всю жизнь работал электрообмотчиком в том же цехе. И дома были вместе, и на работе. Но не успели надоесть друг другу. До 40 лет совместной жизни всего год не дотянули. А ведь жить бы да жить.

- У сына в тот год угнали машину из гаража. Позвонила ему: Коль, у нас гараж открыт. Он оттуда пришёл и лёг. Плохо тебе, спрашиваю, давай «скорую» вызовем. Да, ничего, пройдёт, отвечает. А ночью говорит: вызывай, невмоготу уже. Через месяц выписали его, а ещё через два его не стало. Сердце. Стресс вот так сказался. А машину нашли возле полустанка Жукатау в лесу, один кузов и бензобак остался, а остальное на запчасти растащили. На машину ведь копить приходилось, во всём себе отказывать, а кому-то надо даром. Одно хорошо, сына успели вместе вырастить. Сыну было на тот момент 37 лет, взрослый, самостоятельный. Уже дочка у него была. Ей 30 сейчас.

Надо жить, пока правнуки не появятся. Они ведь самые интересные товарищи. Да и с детьми мне интересно. У сына жена и дочка на горных лыжах катаются, а сам он тренер горнолыжный. Они соревнуются, а я болеть хожу. Вот такие у меня радости. Раньше с мужем радовалась. Ездили по путёвкам, по Волге на теплоходе плавали, в Киеве были и других городах. Туристические путёвки ведь недорогие были, со скидкой от профсоюза. Но не только отдыхали. Была у нас дача на Нижней Сатке. А муж умер, и бросила участок. Дорога плохая, а пешком ходить далековато. У сына сейчас есть домик в деревне. Звал с собой на выходные, но в этот раз пришлось отказать: некогда мне, интервью надо давать.

Благодарим за фото Василия Максимова